Александра Белоус ответила на вопросы, которые сегодня волнуют всех руководителей СРО строительной отрасли
Несколько дней назад состоялась большая беседа наших коллег портала За-Строй.РФ с Александрой Белоус, президентом Межотраслевой ассоциации саморегулируемых организаций «Перспектива». Предлагаем нашим читателям ознакомиться с этим интервью.
***
Контроль за исполнением договорных обязательств
– Александра Сергеевна, в прошлом году Вы много говорили и писали о том, что у СРО есть серьёзные трудности с контролем за исполнением договорных обязательств членов. Удалось ли сейчас решить те проблемы, о которых Вы тогда говорили, – отсутствие своевременной информации и невозможность реально повлиять на ситуацию?
– В части задач, связанных с предоставлением информации, мы действительно продвинулись, но говорить, что проблема решена полностью, было бы слишком оптимистично. Мы по‑прежнему слишком часто подключаемся к договору уже постфактум – когда он превратился в спор или совсем перестал исполняться. Основной дефицит по-прежнему один и тот же: своевременная и полная информация о договорах членов СРО с момента их заключения и до полного завершения.
С 1 марта вступает в силу обязанность членов СРО информировать о договорах, и это может серьёзно изменить картину. О том, насколько это будет работать, можно будет говорить только тогда, когда мы действительно увидим у себя эти данные. Со своей стороны мы сделали максимально простые сервисы: компания заходит на сайт СРО, сразу подаёт необходимые сведения и не мучается с вопросом «в каком файле и по какой форме это отправить».
Важно понимать: закон об информировании – не волшебная кнопка, а важный шаг к тому, чтобы СРО входила в процесс на стадии заключения договора. Как только информация появляется вовремя, мы можем запросить проектно-сметную документацию (ПСД) с экспертизой, условия аванса, банковские гарантии и мягко подсказать сторонам более безопасные варианты, пока они ещё готовы слушать. При этом мы постепенно усиливаем и другие рычаги влияния: помимо приостановления, появилась мера прекращения права. Исключение из СРО не решает судьбу конкретного договора и не освобождает СРО от ответственности за действия или бездействие члена в период его членства. Какие инструменты покажут себя наиболее эффективными, пока рано делать выводы: нужно время, много работы и честный анализ результатов.
– Система заработает, и информация о новых договорах начнёт поступать вовремя. Какие внутренние процессы придётся перестроить СРО, чтобы полученная информация не «зависала в воздухе», а была качественно обработана?
– Первое – скорость реакции. Если сегодня СРО увидела новый договор, завтра запрос на документы уже должен быть у компании, иначе мы снова становимся наблюдателями. Для этого нужно элементарное, но до обидного сложно реализуемое условие – актуальные контакты членов СРО, чтобы запросы не терялись в недрах чужих почтовых ящиков и мессенджеров.
Второе – отказ от модели «все решения принимает один человек». Раньше ключевые решения завязывались на председателе контрольной комиссии, сейчас мы сознательно развиваем делегирование: сотрудники должны уметь самостоятельно работать с договорами и понимать, что и как нужно проверить без постоянных уточнений у руководителя.
Чтобы нарастить скорость и качество работы, мы перешли из 1С в CRM: история взаимодействия, изменения по договору, статусы запросов – всё должно быть видно в одном окне. Сейчас мы мониторим около 450-ти компаний в месяц, к ним добавляются те, кто подписывает новые договоры или меняет действующие. Это большой поток, нужно быстро обработать информацию, оперативно принять решение о проведении выездной проверки, если в этом есть необходимость, и не потерять логику по каждому случаю.
Теоретически можно нанять больше сотрудников, но на практике обучать людей сложнее, чем автоматизировать процессы.
Поэтому мы идём по пути гибрида: развиваем цифровые инструменты, перераспределяем нагрузку внутри команды и учим сотрудников работать по новым правилам. Задача простая по формулировке и сложная по реализации: информация не должна просто приходить, она должна превращаться в своевременные, аргументированные решения.
– После заключения договора СРО действительно оказывается только «наблюдателем», который отвечает, но почти не влияет?
– Если СРО входит в историю договора уже после получения аванса и передачи площадки, то да – она становится наблюдателем с кошельком. Уже не так важно, как договор меняется по ходу исполнения: увеличиваются суммы, меняются сроки, добавляются работы. При этом СРО уже несёт ответственность за своего члена и будет нести её до тех пор, пока членство сохраняется.
Приведу два реальных примера. В первом случае: заключён договор, мы видим крупный аванс, но заказчик при передаче объекта не передал ПСД, решив «согласовать всё потом». Мы фиксируем свою позицию, пишем и заказчику, и подрядчику, что выход на объект без ПСД считаем недопустимым, и требуем передать корректную документацию до начала работ. ПСД передаётся, дальше мы просто следим за актами по графику. Когда проектная документация есть, и подрядчик работает добросовестно, шансы на подписанные акты и отработанный аванс существенно выше.
Во втором случае всё то же самое, только мы на начальном этапе ничего не запрашиваем. В результате даже при фактически выполненных работах, но отсутствии переданной ПСД заказчик может не подписывать акты и требовать возврата аванса. И уже вместе со штрафами и неустойками эта история в большинстве случаев переезжает в плоскость ответственности СРО.
СРО не строит и не проектирует, но за последствия отвечает очень активно. Поэтому чем раньше СРО вмешается на стадии заключения и начала исполнения договора, тем больше шансов превратить свою роль из пассивного «кошелька» в реальный инструмент снижения рисков для всех сторон.
– Почему момент выплаты аванса Вы называете критической точкой в отношениях заказчика и подрядчика?
– Аванс – это момент, когда договор перестаёт быть теорией и превращается в очень конкретные деньги. Как известно, ничто так не укрепляет веру в клиента, как стопроцентная предоплата. Для подрядчика получение аванса зачастую важнее самого результата: подписанный договор плюс деньги на счёте делают отношения практически необратимыми.
Договоры без аванса спокойнее: сначала работа, потом акт, потом деньги. По таким договорам обычно выше дисциплина и качество, но они меньше интересны подрядчикам. Предоплата в строительстве – один из факторов, который делает отрасль привлекательной, но одновременно повышает риски и для заказчика, и для СРО.
Важно начинать взаимодействие СРО с заказчиком до выплаты аванса. Распространённая ошибка – выход на объект без подтверждённой экспертизой ПСД. Это прямое нарушение законодательства и почти гарантированный источник проблем с приёмом работ. В момент заключения контракта СРО может и должна указать на нарушения и предложить более безопасную конфигурацию договора.
Ещё один тревожный маркер – когда заказчик не закрывает с подрядчиком старый крупный договор, но при этом заключает новый на большую сумму. В таких случаях СРО вправе приостановить право подрядчика на участие в конкурсных процедурах и официально уведомить об этом заказчика, ломая практику «подписывать следующий контракт, не разобравшись с предыдущим».
При этом размер обязательств сам по себе не является проблемой, если заказчик ведёт себя профессионально. Например, сейчас нашим крупнейшим заказчиком в строительстве является Мосавтодор: совокупный объём договорных обязательств членов СРО АСО ПОСО с этой организацией превышает 475 миллионов рублей, и при этом у нас с ними нет конфликтных ситуаций. Это наглядно показывает: риск связан не с цифрой в договоре, а с качеством взаимодействия между заказчиком, подрядчиком и СРО до того, как аванс переведён.
Законодательные изменения с 1 марта 2026 года
– Александра Сергеевна, новая обязанность членов СРО информировать о договорах и совокупном размере обязательств – что это реально изменит?
– В идеальной картине подрядчики должны настроить у себя постоянный процесс передачи информации в СРО, назначить ответственных сотрудников, и у нас будет появляться полная, своевременная картина договоров. В реальности сначала будет переходный период: информация по‑прежнему будет приходить с задержками, будут штрафы за её непредоставление.
Чтобы система заработала, СРО должны предложить удобные сервисы своим членам для передачи данных. Отправка информации в формате word‑файла по электронной почте в 2026 году – это как ехать на телеге, запряженной лошадью, по скоростному шоссе. К сожалению, очень трудно быстро перестроиться. Поэтому делаем всё, чтобы наши члены знали, что информацию не нужно присылать в виде бумажки – нужно идти на сайт и предоставлять информацию через сервис. Только такая работа, сделает возможным обмен информацией быстрым и эффективным. Если СРО что-то сделала и разместила информацию на сайте, этого недостаточно – надо сделать так, чтобы нововведение заработало.
– Может ли своевременное предоставление информации изменить сложившуюся судебную практику в отношении СРО?
– Этот вопрос мы регулярно задаём и себе. Теоретически можно представить модель, при которой непредоставление подрядчиком информации о новом договоре в СРО автоматически освобождает её от ответственности по такому договору. Логика понятна: не сообщил – отвечаешь сам. На практике вряд ли судебная система быстро перейдёт к такому подходу, учитывая, что сегодня взыскание средств с СРО происходит даже в ситуациях, когда у члена формально не было права заключать контракты с использованием конкурсных процедур.
Поэтому мы внимательно ждём первых результатов применения новых норм и будем смотреть, насколько они отразятся на позиции судов. Одновременно мы сами будем менять подход к запросу информации: если закон даёт нам больше возможностей, странно ими не пользоваться.
– Какие ещё изменения в законодательстве Вы считаете принципиальными для строительной отрасли и работы саморегулируемых организаций?
– Одно из ключевых ожидаемых изменений – открытие и объединение реестров членов СРО и Национального реестра специалистов. В этом году в рамках плановых проверок мы сделали акцент именно на блок, связанный с предоставлением информации о специалистах, и разработали на сайте сервис, через который компания может в любое время подать сведения о своих специалистах. Объединение двух реестров, скорее всего, приведёт к сокращению числа членов во всех СРО: не все пройдут проверку. Но с точки зрения качества услуг, которые оказывают подрядчики, это шаг в правильном направлении.
Нам бы хотелось, чтобы объединение реестров повлияло и на конкурсные процедуры: наличие специалистов в штате должно стать таким же значимым фактором, как и цена. Сейчас во многих тендерах сохраняется простое правило: «кто дешевле, тот и молодец». Логика же бизнеса предполагает, что лучше выбирать не самых дешёвых, а самых профессиональных. Фактор квалифицированных специалистов в конкурсной документации может сформировать практику здоровой конкуренции, основанной на компетенциях, а не только на демпинге.
Уже сегодня есть примеры, когда к компании обращаются именно потому, что у неё сильная команда: опытный архитектор, инженер, устоявшийся коллектив. У нас есть практика единого поставщика, основанная на уникальности услуг, – её подход можно аккуратно перенести и на конкурсные процедуры, не нарушая принципов открытой конкуренции.
Искусственный интеллект и цифровые сервисы в работе СРО
– Сейчас много говорят о применении искусственного интеллекта в работе. Какую реальную роль он уже играет в работе СРО?
– Мы используем искусственный интеллект прежде всего как инструмент тестирования процессов и поиска рисков. Сейчас, например, тестируем распознавание риск‑маркеров в договорах в ЕИС: задержка сроков, крупный аванс, высокая сумма контракта, особенности графика строительных работ и другие параметры. Если тесты будут успешными, можно будет говорить о создании специализированной модели для ускоренного анализа новых договоров. На чтение одного договора сотрудник может потратить целый рабочий день, а в день их приходит от пяти до двадцати. Обученная нейросеть способна проанализировать договор и сформировать задание для эксперта за 30 секунд – разница по нагрузке на людей принципиальная.
При этом назвать нашу работу с нейросетями «тотальной цифровой трансформацией» нельзя. Многие задачи по‑прежнему эффективно автоматизируются традиционными средствами. На 100 процентов мы используем ИИ в нескольких процессах: расшифровка телефонных звонков, подготовка писем членам СРО, формирование текстов документов. Это экономит сотрудникам один‑два часа в день, а за год превращается в заметный ресурс. Но даже для такой, казалось бы, простой работы с нейросетями людей нужно обучать, и возраст здесь не играет решающей роли. Заблуждение, что младшее поколение «по умолчанию» умеет писать качественные запросы ИИ, не подтверждается: чтобы работать с нейросетью, надо уметь формулировать правильные запросы, затем всё равно проверять результат, давать обратную связь, «докручивать» настройки, и только после этого спокойно использовать итоговый текст или анализ в работе.
– Какие задачи Вы в перспективе хотели бы максимально отдать нейросетям?
– Один из очевидных кандидатов – плановые проверки. Это типовой процесс: компания заполняет форму, прикладывает стандартный набор документов, и нейросеть может сверять их с данными, уже имеющимися в СРО, фиксировать изменения и формировать проект результата для эксперта. Эксперту останется проверить, уточнить и оформить акт, вместо того чтобы вручную перебирать один и тот же пакет документов десятки раз.
Пока это больше похоже на рабочую фантазию, хотя технически она вполне реализуема. Первый шаг мы уже сделали: как уже было сказано, на сайтах наших СРО появились сервисы для предоставления всех документов, которые с марта 2026 года необходимо направлять в СРО. Теперь компаниям достаточно зайти на сайт, заполнить форму (часть данных автоматически подтянется из внутреннего реестра), наложить ЭЦП или иную форму подтверждения и нажать «Отправить в СРО». Сейчас мы обучаем нейросеть писать акт плановой проверки на основании этих данных. Это ещё не конечный результат, но важный этап в сторону автоматизации, которым мы, честно говоря, по‑хорошему гордимся.
– Не грозит ли цифровизация тем, что контроль превратится в формальную проверку по чек-листу, а не в реальную оценку рисков?
– Такой риск есть, если автоматизацию внедрять ради самой автоматизации, просто чтобы «у нас тоже было модное цифровое решение». При правильном подходе происходит обратное: автоматизированные процессы как раз помогают уйти от бессмысленного формализма и сосредоточиться на сути. Чек-лист сам по себе не враг, он становится проблемой только тогда, когда никто не задумывается, зачем он нужен.
Если меняется процедура, действительно приходится перенастраивать алгоритмы, но даже в этом случае изменить процесс в системе зачастую проще, чем переучить людей, которые привычно делают «как вчера». В любом случае, автоматизация чтения документов и поиска несоответствий лучше, чем вручную листать стопки бумаг в надежде ничего не пропустить.
– Что сегодня больше всего тормозит внедрение ИИ в деятельность компаний?
– На первом месте – банальное нежелание что-то менять в привычной работе. Формула «мы так делаем, потому что всегда так делали» по-прежнему чувствует себя очень уверенно. На втором месте – отсутствие чётко описанных и понятных процессов: прежде чем что-то автоматизировать или передавать нейросети, нужно хотя бы один раз нормально разложить задачу «на бумаге» и понять, как именно она работает.
Часто мы пытаемся оцифровать то, что сами до конца не осознаём. Предсказуемый результат – система получается неудобной, кривой, сотрудники возвращаются к Excel и ручному вводу, а ИИ торжественно объявляют «нерабочим». Проблема при этом не в технологиях, а в ожидании, что они наведут порядок там, где мы даже не пытались его навести своими силами.
– Насколько готова строительная отрасль в целом к принятию цифровых процессов?
– Человек так устроен, что почти всегда сопротивляется новому: тех, кто действительно хочет перемен, – единицы. Поэтому, если честно, полной готовности не будет никогда. Скорее наступит момент, когда работать по‑старому станет просто невозможно, и нам всем придётся меняться – и пересматривать подходы к работе, и осваивать новые инструменты, независимо от личного энтузиазма.
Посмотрите, сегодня электронный документооборот – привычный инструмент, и мы уже искренне удивляемся, когда кто‑то его до сих пор не использует. То же самое происходит с технологиями информационного моделирования (ТИМ), которые стали обязательными для заказчиков с 2025 года. Хочется верить, что в реальности они работают так, как задумано, хотя на практике в экспертизу до сих пор нередко приносят и цифровую модель, и полный комплект бумажных документов «на всякий случай».
Мы уже обсуждали, что введение цифрового рубля в строительной отрасли может существенно повысить прозрачность движения бюджетных средств: заказчик будет получать больше завершённых объектов и меньше поводов для разбирательств. Отрасль движется навстречу цифровизации – местами неуверенно, местами с оглядкой, но движение есть. Останавливаться на полпути точно нельзя: иначе мы так и застрянем между цифровыми моделями и старыми бумажными папками, которые никто не решается выбросить.
– Что бы Вы хотели пожелать нашим читателям?
– Пожелать хочется простых вещей, которые, как водится, сложнее всего делать. Во‑первых, не ждать, пока изменения придут в виде официального письма с печатью, а начинать их у себя – маленькими шагами, но каждый день. Во‑вторых, не бояться задавать неудобные вопросы – себе, партнёрам, СРО, заказчикам: именно с них обычно начинается порядок.
И, наверное, главное: относиться к любым нововведениям не как к наказанию, а как к возможности навести вокруг себя такой порядок, при котором и работать легче, и спать спокойнее, и авансы возвращать не придётся.